Холод [litres] - Элизабет Бир

Он думал, что ему будет тяжело в коридоре, где столько призраков и воспоминаний. Когда он думал про Дом Власти, то вспоминал именно коридор, звенящие шаги Аласдера и Кинрик-Волшебницу в бело-золотой одежде, то, как инкрустированный информацией зеленый сапфир поблескивал на крыле носа и как тянулся за ней шлейф из наноцепей, когда она шла вперед в окружении охранников. Тристен вспомнил, как отец вернулся из боя, в котором убил свою старшую дочь; на его плече лежал «Невинность», черный антимеч Кейтнесс. Какая-то жуткая ирония заключалась в том, что этот меч в конце концов достался Ариан, и именно им она лишила жизни Аласдера, словно на мече лежало смертельное проклятие Кейтнесс. Да. Тристен предполагал, что сложнее всего ему будет в коридоре.

Но он ошибся – и понял это, как только Голова отпер дверь, за которой начинались комнаты семьи Коннов. Потому что в его памяти эти стены и коридоры хранили все редкие счастливые воспоминания о доме. Они были до краев наполнены семьей – его отцом, женщинами отца, братьями и сестрами самого Тристена, а также всеми их любимыми людьми и детьми.

А теперь здесь остались только он и Голова. И все двери в коридоре были заперты.

Каким-то образом он прошел и мимо них. Здесь он разрешил себе смотреть, увидеть то, что было утрачено. Если честно, то он вряд ли сумел бы себе это запретить.

Наконец они подошли к двери его отца.

Его собственной двери. Теперь он – глава Дома Конн. И все, что находится перед ним, и все, что его окружает, принадлежит ему – по крайней мере, пока он служит своему Капитану Персеваль.

– Спасибо, Голова, – сказал он и переступил через порог. По крайней мере, именно так он намеревался сделать, но в реальности он замер, покачиваясь, наполовину внутри комнаты и наполовину снаружи. Потому что перед Тристеном, расслабленно откинувшись в кресле, без рубашки, в архаичных синих джинсах и сапогах сидел светловолосый Самаэль с лицом, напоминавшим морду гончей.

Тристен помнил его немного другим. Самаэль, похоже, был собран из частиц; его волосы – выцветшее сено и кусочки перьев, левый глаз – раковина улитки, правый – яркие цветные крапинки, радужность которых подсказала Тристену, что они – фрагменты крыла бабочки. Широкие крылья, которые развернулись за спиной Самаэля, жужжали, касаясь друг друга при каждом его движении. Они состояли из клочков листьев и увядших лепестков, но спутать с чем-то его мозаичное лицо было невозможно.

По правую руку от Самаэля, сложив руки на груди, стоял Мэллори – как всегда, с василиском на плече. На лице некроманта была смесь довольства и детской тревоги за то, что его шутку могут неправильно понять.

– Привет, Тристен, – сказал Мэллори. – Я сделал тебе ангела.

– Сделал? – Тристен бы захлопнул дверь перед Головой, но он уже зашел внутрь и прижался к ней спиной.

– Собрал, – сказал Самаэль. Он встал, и сквозь кусочки и детали, из которых он состоял, пробился свет. Тристен мог разглядеть очертания кресла позади ангела, а также изгиб бедра Мэллори. – Как видишь, от меня мало что осталось.

Так вот почему Нова утратил контакт с Властью. И, вероятно, именно поэтому мир начал разваливаться вокруг Тристена, пока тот шел сюда. Тристен шагнул вперед и вбок, поворачиваясь, чтобы держать всех остальных в поле зрения. Доверие – чудесная штука, если она тебе по карману. Он подготовился к бою, жалея о том, что его старый антимеч погиб. Было бы здорово иметь его под рукой, особенно в поединке с таким врагом.

– Самаэль, – сказал он, – я – Первый помощник этого корабля и глава Дома Конн. Это ты пытался уничтожить меня на пути сюда?

Самаэль стряхнул тощие локоны с еще более тощих плеч, и с него покатился рой органических частиц.

– Впервые об этом слышу.

Сгорбившись, Голова шагнул вперед.

– Мой повелитель, он нас спас.

– Спас вас?

– От болезни леди Ариан. И от ускорения.

Тристен не собирался терять бдительность и отводить взгляд от ангела. Броня давала ему панорамный обзор, благодаря чему он увидел ответ Головы.

– Поясни, – потребовал он.

Призрак Самаэля развел в сторону руки, словно фокусник, и поклонился – и при этом даже провел ногой по земле. Блестящие панцири жуков и брюшки муравьев полетели с его сапог.

– Первый помощник, я – Ангел систем жизнеобеспечения. Я прежде всего служу миру и всему живому в нем.

– И как ты выжил?

– Я нашел в мире островки, запечатанные с помощью электричества. – Самаэль пожал плечами; хотя они и стали прозрачными, его жест не утратил выразительности. – И спрятался в них, словно улитка. И прежде чем ты, Первый помощник, рассердишься на своих союзников, подумай вот о чем. То, что могу сделать я, может сделать и другой ангел.

Холод, который пробежал по спине Тристена, в другом случае заставил бы его содрогнуться, но сейчас он был предельно сосредоточен. Ровным голосом, не выдавая своих эмоций, он спросил:

– Прах?

Самаэль сложил руки на груди.

– Азрафил.

Не худшая новость, но достаточно плохая. Эти два ангела противостояли друг другу, и оба пытались выбрать следующего Капитана. Если Прах заключил альянс с Персеваль и даже похитил ее, то Азрафил поддержал Арианрод и Ариан. Тристен предпочел бы Азрафила Праху только потому, что Прах, состоявший из останков библиотеки мира, был более умным и хитрым из них. Однако и Азрафил, Ангел боевых систем, был достаточно сильным противником. И это если исходить из того, что Самаэлю можно доверять – правда, всем было известно, что обычно ангелы не лгут. Прикусив нижнюю губу, Тристен повернулся к Голове. Он должен как-то заявить о своих правах на эту территорию, и притом немедленно, по возможности без церемоний, словно возвращая какую-то вещь на ее законное место.

– Голова? – сказал Тристен, постепенно набираясь смелости.

Голова, как настоящий друг, подыграл ему.

– Да, принц Тристен?

– Прежде всего поверни портреты моих сестер к свету.

– Слушаюсь, принц Тристен.

Даже не поворачивая головы, Тристен знал, что Голова улыбается. Он услышал, как он резко втягивает в себя воздух.

– А что делать с Ариан? – спросил Голова.

– У вас траурный креп есть?

– Есть.

Тристен кивнул.

– Тогда мы почтим ее память как подобает. А пока что мне кажется, что вон тот ангел хочет поручить мне какое-то дело.

– Прошу прощения, – сказал Самаэль. – Мои способности – хотя они временно ослаблены – в вашем распоряжении. Можете мной повелевать.

– Я так и сделаю, – ответил Тристен. – Ты понимаешь, что прежде